Главная / Калейдоскоп историй

Дом, где время идет быстро, а я стараюсь не плакать

7 августа.

Это все не для того, чтоб повеселиться... Просто мне надо выговориться. Не хочу навешивать на домашних свои эмоции, но и хранить их в себе становится все труднее. Кто-то посмеется, кто-то, возможно, поплачет над историями из дома престарелых. Но я не хочу, чтоб о моих любимых стариках забывали!

Трудно жить на белом свете и быть медсестрой, когда у тебя большое сердце. Надо быть сильнее, резче, жестче и пр. Можно перечислять до бесконечности, какой надо быть. Я люблю своих стариков. А они любят меня. Иногда это просто невыносимо.

Пэт Лакстон. Ему 89 лет. Бывший британский морской офицер. На стене британские дворянские грамоты в рамочках. Красавец в прошлом, состоятельный старик в настоящем. Он меня любит. Только никак не может понять - удочерить он меня хочет или жениться. То одно предложит, то другое. То пришлет корзину роз, то шоколадные конфеты и плюшевого медведя... То денежный чек, то видеокассету с мультиками и песнями... Родственники в легком шоке. Администрация - в глубоком. Остальным забавно: что он придумает в следующий раз!

Мне вот совсем не смешно. Он же умирает... Не видит меня пару дней - не встает с кровати, не ест, лежит и плачет. Я прихожу - улыбается, радуется, как ребенок, кушает все, что я велю. Короче, караул полный. Я ж, понятное дело, не могу посвятить свою жизнь дедуле этому, даже если он очень хороший человек - у меня своя жизнь. А он умирает. Да, совсем я не ожидала таких страстей на такой простой работе. Нет, прав мой мудрый муж, мне надо дома сидеть. Вот, судьба, нигде мне покоя нет. Ужасно обидно. Иногда до слез.

Я плачу, а домашним не показываю. Не хочу, чтоб они тоже переживали. Зачем? Старички-то мои умирают. Уже боюсь приходить на работу после выходных. В прошлый четверг прибежала с цветами и фотографиями для леди Элеонор, я с ней каждый день болтала перед работой, хоть несколько минут. Принесла ей мандарин, она их любит, как маленькая девочка, ужасно трогательно. Захожу в комнату, а там полно народу. Я думала - гости приехали, дочка с детьми... А она умерла, оказывается, ночью. Я до сих пор не могу опомнится. Джек, ее муж, ходит, как потерявшийся ребенок. Я боюсь заходить к нему в комнату, не знаю, что сказать. В понедельник набралась храбрости, пришла, а он мне говорит: "Ко мне никто не приходит после ее смерти..." - все "не знают, что сказать". Он тоже скоро, наверное, умрет. Он не понимает, как жить дальше. Они 72 года прожили вместе.

7 августа.

Они не одиноки совсем... Я этого не писала. Почти у всех большие и хорошие семьи. Это частный и очень дорогой дом престарелых. Комфортабельный, красивый, уютный... И старички, как на подбор - ухоженные, образованные. Но в возрасте за 90 все отходит на второй план. Они знают, что доживают отпущенное им время. Вот это очень тяжелое чувство.

Они стараются радоваться тому, что есть. Они стараются жить нормальной жизнью - ходят друг к другу в гости, ездят иногда по магазинам, смотрят новости по TV, звонят детям по телефону. Вроде все в порядке - даже можно позавидовать, но... Они очень старые, умные и они все понимают. Каждый день они знают, что могут лечь спать и не проснуться следующим утром. А я не могу к этому привыкнуть.

Скучаю по Френку Гиллану, голландцу. Он меня учил делать виски со льдом правильно и читал мне вслух газеты. А я его кормила с ложечки, потому что он был такой слабый, буквально, - руки не поднять. Такой светлый был дядечка! Вечером я ушла, попрощалась, а ночью он умер. Не проснулся.

И многие другие. Они уходят и уходят. И это не исправить. Это - нормальный ход вещей. Я не могу привыкнуть. Нельзя плакать. Нельзя говорить о смерти. Надо улыбаться и делать свое дело. Глэдис Ньютон сказала мне недавно: "Мы не живем, мы просто ждем..." - спокойно так сказала, без надрыва. Ей 96. Она устала. Пришел ее сын в гости. Разница в 20 лет в таком возрасте неразличима. Они выглядят ровесниками. Странный возраст. Я их всех люблю. Ничего не могу поделать. Мне говорят, что надо быть жестче, трезвее и думать о себе. Я не могу. Наверное, это профнепригодность (мерзкое какое-то слово). Так и живу сейчас - улыбаюсь, украдкой плачу, скучаю по ушедшим, люблю оставшихся. Не могу уйти...

У них все есть... К ним приходят гости, их навещают местные пионеры, к ним приезжают с концертами разные артисты. Эта жизнь очень не похожа на жизнь в российских домах престарелых. Казалось бы, - не жизнь, а рай на земле! Но это не так. Не смотря на внешнее благополучие, им страшно и одиноко. Это не всегда заметно, но я знаю. За закрытыми дверями, лицом к лицу - они уже не так улыбчивы, как на публике. Они плачут и не могут спать... Это просто - старость.

9 августа.

Свежая история, сегодняшняя. Хоть смейся, хоть плачь... "Санта-Барбара" продолжается. Целование ручек уже никого особо не удивляет (ну, поляки вот, всегда так делают и ничего...), цветы букетами-корзинами тоже - все привыкли. Даже родня дедушки Пэта Лакстона пообвыклась и особо не пугается его заявлений.

Пришла сегодня его старшая дочь (очень приятная дама в годах), дедуля жмет "срочный вызов", я лечу со всех ног (90 лет ему, всякое может быть!) А мне с порога - бряк: "Я сегодня окончательно решил, что ты должна выйти за меня замуж, поскольку это обеспечит всю твою будущую жизнь!" - немая сцена... Собравшись с силами и обретя дыхание, Амелия делает выражение лица, переводимое приблизительно "поигрались и довольно!", и чеканит: "Я так не думаю!". На что дедушка (откуда что взялось, глаза засверкали, спина распрямилась, голос... о-го-го, какой голос прорезался!): "А будешь со мной так разговаривать, я вас всех лишу наследства!". Вот тут уже я развернулась и вышла из апартаментов, оставив их решать семейные проблемы. Какой ужас! Я думала, что только в плохих сериалах, написанных левой пяткой, возможны такие диалоги... Вот ведь, незадача.

9 августа.

Сегодня Джойс довела меня до слез...

Джойс Лоуренсон, ей 88 лет, постепенно приходит в себя после смерти ее мужа Джима две недели назад. Он умер ночью в госпитале. Я его почти не знала и побаивалась, так как дяденька он был очень больной и сердитый, говорить и двигаться не мог, только глазами сверкал. А Джойс очень дружелюбная и милая! Всегда рано встает и всегда в хорошем настроении.

Я в то утро залетела к ней в комнату, а она все еще в постели. Я посмеялась, что нехорошо быть такой лентяйкой, столько дел впереди, солнце светит, птицы поют... После чего она мне сообщила, что: "Джим сегодня умер" - у меня все слова застряли где-то внутри, не родившись. Только руку ей глажу, не плачу, молчу. А она говорит: "Наконец-то он освободился. 17 лет - это слишком долгое наказание. Теперь ему хорошо..." - она совсем не плакала. Только вздыхала прерывисто, как всхлипывала. Я несколько дней старалась почаще заходить к ней. Впрочем, у нее всегда кто-то в комнате - то подруги, то родственники. Много цветов принесли. Наши бабульки шутят, что у Джойс теперь не комната, а цветочный магазин, и старательно ухаживают за цветочными корзинками.

Сегодня после ланча я разливала чай, и Джойс спросила: "Знаешь ли ты слово - ангел?" - знаю, конечно. А она так серьезно говорит: "Я думаю, что ты - ангел, посланный нам в утешение", - я чуть чайник не уронила. Решила все перевести в шутку, что у меня мол крылышек нет, и сияния мне не хватает, а так же голубую блузку хорошо б, в таком случае, сменить на белоснежную. А она серьезно, почти с обидой, говорит: "Мы серьезно так думаем. Скажи Рона, что это правда..." - соседка напротив, не моргнув глазом, продолжает речь про ангелов и видно, что это уже обсуждалось неоднократно. Ее муж подхватывает, и я узнаю, что уже есть такая легенда, что те, с кем я провожу последние дни, кого уложила спать и попрощалась, умирают во сне тихо и легко, а поэтому... На этом месте я сказала, что я сейчас заплачу, и ушла на кухню, потому что, действительно, слезы были очень близко. Отсиделась, отдышалась, чаю попила.

Вот так, а я и не знала, кто я есть на самом деле, думала, что сиделка...

Да. А, может быть, наоборот, - все меняется слишком быстро, одни уходят навсегда, другие люди появляются в моей жизни. От меня ничего не зависит.

10 августа.

У них другой менталитет. Они не хотят жить с детьми, поскольку не хотят зависеть ни от кого. Да и, надо сказать, здесь им обеспечивается замечательный уход круглые сутки - мало, кто может позволить себе такое дома. В 90 лет душ становится нелегкой процедурой, а хочется принимать его, как раньше - каждое утро. Здесь у нас это возможно, было бы желание, - технически все оборудовано, и помощь всегда наготове. В семье, в обычном жилом доме, все это становится проблемой, иногда трудноразрешимой.

Многие дети уговаривают наших старичков "пожить" дома. Забирают их на выходные. Но, когда они возвращаются обратно, говорят одно и то же - здесь им проще. Они слишком хорошо понимают, сколько сил и времени должны тратить их дети и внуки на уход и заботу, "...а жизнь такая короткая!..".

Мария Пинфолд, родилась и выросла в Австрии, так и не смогла избавиться от акцента. Милейшая дама, маленькая и тоненькая, почти невесомая, 83 года. Всю жизнь управляла собственной косметической фирмой. Боже, какие у нее манеры!.. После инсульта не могла ни ходить, ни говорить. Каждый день упорно занимается, делает упражнения. Наверное, ее левая рука никогда не будет работать, как прежде, но 5 июля она впервые за два года смогла ей пошевелить! Мы радовались и целовались, как девчонки. А когда Мария впервые прошла на тренажере 100 метров без отдыха!.. Что и говорить, она упорная, она не сдается.

Ее внучка на прошлой неделе два часа убеждала ее, что надо подумать о возвращении домой. Не уговорила... Потом уже Мария сказала мне: "Я не хочу, чтобы она тратила свою жизнь на уход за мной. Встречи наши должны быть праздником, а не обременительной обязанностью", - разумно. И так думают многие из наших постояльцев...

10 августа.

Сегодня была вечеринка. С тортами и пирожными... С конфетами и печеньем... С чаем-кофеем и плюшками... С пончиками и вареньем... С бисквитами и взбитыми сливками... Просто - мечта сладкоежки! Джордж Бирд отмечал 85-ый день рождения. Все дружно пели знаменитое "Хепи..." и поздравляли именинника с совершеннолетием. Шутка такая, все время 21 год. Всем и всегда!

Друзья и родственники принесли столько еды, что съесть это не представлялось возможным. В меня, как в самую юную, запихивали вкусности почти насильно. Завтра обещали продолжить. Наелась на месяц вперед, уже давно не могу смотреть на шоколадки, теперь и к пончикам не смогу прикоснуться и к бисквитам...

Джордж продал ферму. Дети не хотят этим заниматься, у них своя жизнь. Удачно продал, его дочь похвасталась - дали почти миллион! Хватит на всю оставшуюся жизнь. А он плакал позавчера втихаря... Скучает по своим овцам, по офису, по любимому делу. А сам еле ходит, два месяца назад ему сделали сложную операцию на тазобедренных суставах.

Он каждое утро поет для меня песни, так трогательно. Хорошо поет, между прочим, только я не всегда понимаю о чем...

11 августа.

Хонора Шеффилд. Маленькая и полная энергии. Все время помогает кому-нибудь. Ее обожают новенькие, так как она первая подходит познакомиться и всегда готова все показать и объяснить. Производит впечатление абсолютно беспечного существа, без каких бы то ни было проблем. А по утрам тихо плачет от боли, когда одевается. Это ее большой секрет. Все время пытается сама заправить кровать, не смотря на ужасную боль в суставах. Прибегаю к ней в комнату, так быстро, как только могу, чтоб успеть, как бы ненароком, все сделать, пока она умывается.

Сегодня увидела у нее на стене интересную фотографию. Какая-то тростниковая хижина, арабы, тропические растения и высокая красивая женщина в центре всей этой экзотики. Оказывается, это ее дочь. Она работала в Омане в 50-ые годы и вышла там замуж за какого-то ужасно богатого и знатного араба. Дочь - редкая красавица, ростом выше всех арабов на фотке (а это не кто-нибудь, а ее телохранители, числом аж 8 штук!) Сама Хонора не выше меня, а значит - полтора метра и еще чуть-чуть, всего-то! А дочка высокая - 1.80, ничего себе! И красавица редкостная, особенно в экзотических белых одеждах.

Разговорились, благо время послеполуденное, делать почти нечего. Рядом висит фотография молодого мужчины в военной форме. Лицо, как у голливудских киноактеров из старых фильмов. Она сказала: "Это мой первый муж", - показала на другую фотографию - там дворик дома, живая изгородь, кованые ворота, деревья, молодая пара сидит на скамеечке. Он в офицерской форме, она в красивом платье и очаровательной модной шляпке. "Через минуту он вышел в эти ворота и не вернулся", - прошло 60 лет, а она все еще его любит. Он не погиб, он пропал без вести. Он просто не вернулся.

Рядом фотографии ее второго мужа. Морской офицер. Смеется, говорит, что познакомилась с ним еще до первого замужества, и он долго ждал своего часа, очень терпеливо ждал. Они поженились спустя почти 20 лет после войны.

Фотография "маленького домика в Челси", Лондон. "Маленький домик" - трехэтажное сооружение, белое и воздушное! Она смотрит на него и замолкает. Он так много для нее значит. Сейчас там живет ее сын с семьей. Я с ним знакома, он приезжал пару недель назад, - милый дядечка. Ему 64 года, она старше, чем был бы мой папа. Хонора уже никогда не поедет в Европу и не увидит Лондон и свой любимый дом. Она слишком стара для такого дальнего путешествия. Она это знает. И не думает об этом. Она всегда занята чем-нибудь. Вокруг много людей, которым нужна помощь. Это ее убежище от раздумий. На вопрос, скучает ли она по Лондону, ответила: "Не знаю, когда у меня найдется свободное время, я об этом подумаю!" - маленькая военная хитрость.

13 августа.

Элеонор Роналд и Эдди Рофф. Их все принимают за супружескую пару, потому что они всегда вместе. Очень трогательно заботятся друг о друге. Просто невозможно представить их порознь. А звучит смешно - герлфренд и бойфренд...

Она, конечно, очень хороша, всегда яркие блузки, антикварные броши. Безупречная прическа и маникюр - 2 раза в неделю визит к парикмахеру. Она считает, что это важнее, чем визит к доктору! Очаровательные браслеты и кольца на все еще изящных руках. И духи, ах, какие духи - "Елизабет Арденн"! За всем этим как-то не замечаешь забинтованную ногу, забываешь, что постоянно есть угроза ампутации, что все это может случиться с ЭТОЙ леди - невероятно! Она мила, дружелюбна и умна. Совершенство, почти...

Эдди! Ооо, Эдди - высокий, импозантный, в очках, он учит французский язык и щеголяет словечками и выражениями. Чудовищный акцент, ужасно забавно слушать, какую тарабарщину он выдает за французскую речь. Но ему ужасно нравится "играть во француза". Он учит меня говорить "Сильвупле, месье!" и хихикает вместе со мной над моим акцентом. Ему все интересно - компьютер, Интернет. Получается все это плохо, даже - очень плохо, но он каждый день идет к компу и пытается запомнить "последовательности нажатий" - именно так в его понимании выглядит "работать на компьютере", надо просто запомнить, что и когда нажимать. А это не просто в 93 года.

Я все думала, что вот надо же, люди в таком возрасте встретились и такие романтические отношения!.. Оказывается, все не так. Недавно я вломилась в комнату с грудой чистых полотенец и застала вечеринку на двоих в духе начала века - свечи, музыка, хрустальные бокалы... Ой! И мне, не торопясь, поведали старую историю.

Они встретились впервые, когда ей было двадцать, а ему всего семнадцать лет! Ооо, эти три года - непреодолимая пропасть в таком возрасте. Она уже ощущала себя взрослой, ее вывозили в свет и присматривали мужа, а он был всего лишь младший брат ее школьной подруги. Забавный мальчик! Порывистый и романтичный. Он признался ей в любви, а она смеялась и разрешила поцеловать ей руку. Австралия, Аделаида на излете двадцатых - рай на земле, беспечные красивые люди, сладко пахнут цветы, синее небо над головами и вся жизнь еще впереди. Родители увезли ее в Европу. Она вышла замуж. Без любви, но счастливо. Он всю жизнь помнил ее и хранил маленькую фарфоровую куколку, она и сейчас стоит на тумбочке в его комнате - подарок из прошлого, он называет ее - bridge to memories, мостик в воспоминания. Прелестная маленькая куколка.

Он женился очень поздно. И быстро овдовел. Путешествовал, работал, жил и помнил Элеонор. Всю жизнь. Просто помнил и никогда не пытался искать ее.

Они встретились случайно в коридоре, двери их комнат почти напротив друг друга. Она узнала его сразу. Что такое 3 года, когда обоим за 90, - просто еще несколько сотен дней прожитых друг без друга. Теперь они неразлучны. Навсегда.

Они зажгли эти свечи, налили вино, они оба точно помнят, что именно в этот день 75 лет назад он говорил ей о любви, а она смеялась. Вокруг цвели австралийские розы и пахло солнцем.

У Элеонор есть дочь, у Эдди - сын. Оба убежденные холостяки! Когда они собираются вместе, кто угодно скажет, что это одна дружная семья. Элеонор призналась мне недавно, что они все еще надеются, что их дети смогут полюбить друг друга не только как брат и сестра... Кто знает?.. "У них еще есть время!" - но оно уходит так быстро...

16 августа.

Том Моноган умер в госпитальном отделении сегодня днем. Вокруг постели собралась вся семья. Он умирал долго и тяжело, почти три дня. Его родственники страшно устали, по-моему, у них уже не было сил как-то выражать свои эмоции. Они просто сидели и ждали, а потом пошли готовить похороны.

В нашем крыле все, конечно, в курсе, но по нормам "местного этикета" - как будто ничего не происходит. Все продолжают заниматься своими повседневными делами и улыбаться. Никто не обсуждает смерть вслух, только лучшие друзья, запершись в комнате, могут поговорить на эту тему. К концу моей смены мне уже шепотом сообщили резюме...

Так как я не работаю в госпитале уже три недели, то я туда и не хожу, ну, разве что навестить добрых знакомых. Это первая смерть человека, которого я, практически, не знала. До этого все мои подопечные умирали очень легко - во сне. Так теперь народная молва окончательно постановила, что "чтобы легко умереть, надо иметь тебя рядом в последние дни"... Караул! Я в глубоком шоке... Неприступно гордая Молли Браунвиль, бывшая певица и актриса, расплакавшись, сказала, что все, о чем она сейчас мечтает, это "умереть, пока ты еще здесь работаешь" - и ничего больше слушать не захотела. "Я не боюсь смерти, мы все скоро умрем. Но я боюсь умирать тяжело и некрасиво..." - и снова заплакала. Что я могу сказать ей? Чем помочь? Только пообещать, что я никуда не уйду. А если уйду? Я ж не могу привязать себя намертво к этой работе. Вдруг придется уехать в другой город или еще что? Чувствую себя просто обманщицей. Но сказать ей все это было выше моих сил. Я пообещала ей помочь, чем смогу. Я солгала. Все, что я могу, - быть рядом, какое-то время...

Жизнь идет! Завтра праздник у Данкана и Мэйси Колли. 71 год со дня свадьбы! Даже трудно представить себе такую долгую жизнь вместе. Они совершенно потрясающая пара. Данкан, несмотря на свои 97 лет, вполне самостоятелен и трогательно ухаживает за Мэйси. Она - похожа на фарфоровую статуэтку. Всегда чистенькая, милая и веселая. Время от времени она теряет ориентацию, и Данкан ни на минуту не оставляет ее одну. Все время руководит, такой забавный. Она называет его Биг Босс и смеется. Хохотушка.

Они встретились на каком-то городском балу, и он смертельно влюбился с первого взгляда. Она не была красавицей или роковой дамой, просто хорошенькая молоденькая девочка. Он сразу же заявил своему отцу, что "пришло время жениться", и тут же был отправлен в Европу под благовидным предлогом.

Его папенька, крупный фабрикант и весьма богатый человек хотел "породниться с бизнесом" и расширить дело, а вовсе не получить молоденькую невестку без нужных связей. Бедный Данкан скитался по разным странам два года, отец все время находил, чем ему заняться, чтоб не возвращаться. Он с ума сходил от страха, что за это время ее выдадут замуж... Повезло, что она не была богата. Женихи не толпились у ее дверей. Он писал письма, которые передавал ей через свою мать. Каждый раз - детективная история, "чтоб отец не догадался...", он был жесткий и непреклонный человек.

Однажды весной мать Данкана заболела "испанкой" - ужасным гриппом и умерла. Ее последней просьбой к мужу было разрешить единственному сыну жениться по любви. Почему суровый Томас Колли выполнил эту просьбу жены? Никто не знает до сих пор, но он это сделал. Сразу же после похорон он поехал к родителям Мэйси и посватал ее за сына. После положенного траура, через год, сыграли свадьбу.

Мэйси как-то сказала: "Я его не выбирала, но он всегда был самым умным и целеустремленным из всех, кого я знала. Он точно знал, что мы подходим друг другу." Она стала одной из самых богатых дам в городе, но так и осталось на всю жизнь послушной юной девушкой. Так и прошло 70 лет... У них два сына, пятеро внуков и трое правнуков. Все приедут завтра.

Сегодня, когда я помогала ей одеваться, а Данкан, как обычно, руководил, она сказала: "Ты смотришь на мое смешное лицо уже 70 лет! Неужели не надоело? Признавайся!" - на что он ответил: "Знаешь, я не против делать это еще 70 лет!". Она смеется. А ведь он, как всегда, не шутит...

18 августа.

Олвин Филд. Совсем еще не старая на вид женщина. Ей всего 78 лет, по меркам нашего дома - совсем молодая. У нее не комнатка, а так называемая "студия". Там встроена маленькая кухня - вода, микроволновка, шкафчики, чайник. Все под рукой. Она никогда этим не пользуется. Она, вообще, мало ест и много читает. Очень замкнутый человек. Дружелюбный, но - дежурно-дружелюбный.

Почему-то, когда я смотрю на нее, мне сразу вспоминается моя школьная завуч. Короткая стрижка, очки, прямая спина, и непрошибаемая уверенность в себе в сочетании с ледяным спокойствием. Очень умна, деловита, улыбчива и при этом ее почти все терпеть не могли. Просто не любили и все!

Олвин ни с кем не подружилась, хотя живет здесь почти 3 месяца. Она всегда сама по себе, как кошка. Она ходит на прогулки в гордом одиночестве. Читает книги и журналы, запершись в своей комнате.

Ооо, ее комната - очень интересное место. Никогда бы не подумала, что такая невозмутимая леди - замечательная рукодельница и любительница рюшечек-подушечек-салфеточек. У нее даже кресла вышиты собственными руками, вокруг цветы и цветы - розы, маки, примулы. Большие и маленькие, букетами и поодиночке. Вышитые шерстью и шелком. На подушках и полотенцах. А на стенах висят картины - настоящие, написанные маслом, и акварели. Никогда не догадаетесь, что на них. Парусники! Разные парусники. Боже, какие красивые! Я просто не могла оторваться, когда увидела все это впервые. Мебель из красного дерева и бархатные портьеры. Это ее "ракушка", куда она почти никого не пускает.

Иногда приходит ее дочь. Редко. Я никогда не встречалась с ней. Какая она? Не знаю... На стенах нет фотографий. Только свадебная - молоденькая, все такая же спокойно-независимая, Олвин в белом длинном платье и симпатичный молодой мужчина во фраке. Все. Это так необычно. У нас все стараются расставить вокруг себя свое прошлое - лица детей и внуков, вечеринки с друзьями, сослуживцев... А здесь - тишина, цветы и парусники.

Каждое утро, разнося завтрак, я заставала Олвин уже сидящей в кресле и полностью одетой. Она всегда встречает рассвет. У нее в комнате нет ни телевизора, ни музыкального центра, ни даже радиоприемника... Может быть, потому, что она очень плохо слышит и не желает лишний раз вспоминать об этом. Она просто сидит и смотрит на занимающуюся зарю, на просыпающихся птиц. Она никак не реагирует на стук в дверь, и я всякий раз застаю ее врасплох.

Я за завтраком обычно болтаю - о погоде, о том, что "у нас сегодня в программе", "как мы себя чувствуем", что показывали по TV, и чем я занималась вчера... Ну, не молчать же! Не могу я молча подавать овсянку, с ума сойти можно.

И в комнате Олвин я всегда болтала, не особо заботясь, интересно ей меня слушать или нет. Нравятся мне ее подушечки, парусники - просто вызывают восторг, рассвет я не люблю, но это красиво, и прочую чепуху. Однажды, поставив поднос на чудесный антикварный стол, я уже развернулась, чтобы получить свое "Спасибо" и уйти... Что-то такое произошло, какое-то почти неуловимое движенье рук, что-то в выражении глаз, не знаю. Почему-то я, не рассуждая и не задумываясь, взяла ее за руки и обняла. И тут же сама испугалась - чего это я?..

Она, как будто давно этого ждала, заулыбалась, засмеялась. Сама стала меня обнимать. Что-то изменилось в наших отношениях. И ей просто зримо полегчало. Растаял лед на лице, ушло напряжение из голоса. Теперь она встречает меня уже в дверях, постоянно расспрашивает о семье, о моих мальчишках, дарит шоколадки и маленькие цветочные букетики, которые сама делает из бумаги. Она стала больше есть, потому что я говорю "кушать надо, это полезно", и с нее немножко сошла хрупкая прозрачность. Она даже пьет вечерний чай! Недавно старшая сестра с восторгом рассказывала об этом на собрании - это достижение, резюме: "Кажется, она передумала умирать!" - я тоже так надеюсь.

Она пока не общается с другими старичками, кроме общих фраз за обеденным столом, но она уже и не чувствует себя здесь чужой и брошенной. Я думаю, что она очень одинокий человек. Почему? В силу характера или просто так сложилась жизнь. Трудно сказать.

Вчера вечером я задержалась в ее комнате, принеся чашку чая и печенье. Дежурная английская фраза: "Приятно увидеть Вас снова!" - и она опять расцветает. Теперь я уже без страха лезу обниматься, снова беру ее за руки, мне кажется, ей нужен такой тесный контакт хоть с кем-нибудь, хоть на минуточку! Она отвечает: "Я очень тебя люблю, дорогая! Ты - мой лучший друг!" - держусь, чтобы не засопеть носом, улыбаюсь... Все, мои пара минут закончилась, в следующей комнате уже ждут свой вечерний чай. "До завтра, Олвин! Спокойной ночи! Увидимся!" - и дальше-дальше-дальше... Она будет ждать до моей следующей смены, копить "новости" и сувениры, и ждать, когда ее обнимут и приласкают. Ледышка-Олвин, как ее здесь называют.

21 августа.

Обычная вечерняя смена. 5 часов. Прихожу к 5-и вечера, к началу ужина. Обычно все уже собираются в центральной столовой, рассаживаются, одевают "слюнявчики" и болтают перед едой. Вхожу туда, как на освещенную сцену (поймала себя на таком ощущении...) Приостановилась, вдохнула поглубже, улыбнулась и вошла. Нет, действительно, очень похоже, 60 пар глаз сразу фиксируют тебя и надо всем улыбнуться одновременно, помахать рукой всем сразу, но для каждого в отдельности. Быстренько обежать столы и поздороваться, спросить, "как нога/рука/плечо...", похвалить блузку или свежую прическу, поправить воротничок, просто пожать руку или погладить по головке, кивнуть, улыбнуться, дать ущипнуть себя за щечку и выслушать комплимент... По кругу-по кругу, а там и ужин подойдет.

Каждый раз нервно вздрагиваю, видя пустые места за столами. Просто откровенно боюсь услышать плохие новости. "Господи-Господи, пусть они просто приболели, они старенькие, им не здоровится..." Рона Вилсон шепчет на ухо, что ее соседка напротив, Джойс Лоренсон, "совсем плоха и к ланчу тоже не выходила", Найри сама интересуется, почему опаздывает Мария, они подружились и теперь переживают друг за друга. Обещаю проверить, "надеюсь, что она просто забыла о времени!" - бегу дальше, дальше.

Отсутствует Джойс Хеннинг, не пришел мистер Майсон, нету Грейс, Кефрин Кларк, Ноэл Инн. Иду проверять комнаты - Мария просто опаздывает (слава Богу!). Колин Майсон весь ушел в просмотр Олимпиады, обещаю принести поднос прямо в комнату, оторвать его от телевизора не представляется возможным. У Ноэл гости, приходится напомнить об ужине, сконфуженно начинают собираться домой. Ноэл шепчет на ухо, что "уж, прям, не знала, как от них избавиться, неудобно". Ага, а мне значит "Удобно"? Джойс и Кефрин больны, черт бы побрал эту мерзкую погоду! Я и то чувствую себя не в своей тарелке... А, уж им, и подавно, не легко приходится.

Тревога! Грейс нет в ее комнате. Бегу в холл - нет. Обегаю все коридоры - нет нигде. Возвращаюсь в столовую, ужин уже начался, все, как обычно, но нигде нет Грейси. Доложила дежурной старшей сестре, паника, но тихая, чтоб никто не заметил. Никто не может вспомнить, когда ее видели в последний раз. Сразу на ум приходят ужасные варианты - ушла и бродит по холоду, потеряв ориентацию... Но Грэйс в своем уме, у нее нет проблем с осознанием, где она и кто она! Медленно прочесываем все помещения, все коридоры, комнаты, туалеты, кладовки... Нет нигде! Обыскиваем госпитальное отделение, опрашиваем сестер оттуда. Бесполезно! Ужин идет своим чередом. Кристин отправляет меня в столовую и собирается звонить куда-то, чтобы начать поиски в городе - пропал человек.

Возвращаюсь, сердце не на месте... Грейси, Грейси, где же ты? Таскаю тарелки с яблочным штруделем, помогаю налить напитки. В самый разгар ужина краем глаза замечаю какое-то шевеление на диване, который стоит здесь же у большого окна. Бегу туда - ура! Нашлась моя потеря. Диванчик повернут спинкой к столовой и маленькую Грэйс, накрытую пледом, нелегко заметить. Как же мы здесь не посмотрели?.. Идиотки! Бужу, целую, она сконфужена - все уже отужинали, а она продрыхла. Смешная! Иду обрадовать Кристин, отменить заявку на поиски. Все у нас в порядке!

Вечер катится дальше, как хорошо смазанный механизм. Ужин закончился, столы убраны и протерты. До программы новостей надо помочь надеть пижамы Вилсонам и Гиббинсам. Уложить в постель Грейс, она хихикает и продолжает смущаться. Принести грелку Глэдис. Не забыть настроить наушники от телевизора для Труди. Отнести чистые "утки" для Тома и Колина. Нагреть мешочек с горохом для Джойс. Намазать кремом спину Лотти. Время летит быстро.

Саппа. Не ужин, а просто вечерняя чашка чего-нибудь горячего. Чай, кофе, молоко, какао и печенье. Приносишь чашку, болтаешь пару минут и дальше-дальше... Как изменилась Джойс Хенниг, совсем не похожа на саму себя. Всегда подтянутая, спортивная, гордая. Сейчас не встает с кровати, вокруг глаз круги, от аккуратной прически ничего не осталось. Просит дать ей только чашку горячей воды... Тихий, шелестящий голос. "Нет-нет, я не голодна", - почти ничего не ела за ужином. Блин, ну не могу я так просто уйти! Не мо-гу! Стою, разливаюсь соловьем - каааакие сэндвичи, кааакие пирожные. Соглашается, по-моему, лишь бы от меня избавиться поскорее. Но, главное - результат достигнут! Получает 3 сэндвича (они у нас делаются маленькие, на два укуса каждый) и начинает есть. Я ее знаю, сказала - съест, значит, сделает, можно не проверять. Дальше-дальше...

Молли Браунвиль согласилась выпить полчашки молока. По-моему, даже ее муж Элан озадачен. Обычно слышишь холодное: "Спасибо, мне ничего не надо", - значит, капля камень точит и мои почти ежевечерние приставания не прошли даром. Молли надо есть, она худа, как щепочка и ужасная пессимистка. По малейшему поводу расстраивается и запирается в своей комнате. Стараюсь изо всех сил, чтобы не обидеть ее ненароком. Молоко! Замечательно! Печенье? Чудесно! Дальше-дальше... Кофе, какао...

Собрать чашки и засунуть их в посудомоечную машину - самое легкое из всего, что нужно сделать вечером. Руки работают, голова отдыхает. Можно сесть, выпить чаю, убрать в шкаф чистые чашки. И дальше-дальше...

Пижамы, халатики, ночные рубашки. Умывания, ночные кремы, разговоры ни о чем. Спокойной ночи! Комната за комнатой... Гаснет свет, где-то продолжает бубнить телевизор, кто-то читает, включив ночник, замолкает колокольчик вызова, сестры собираются на кухне - поужинать и поболтать. Моя смена подходит к концу. Скоро 10. Вижу машину мужа, он всегда забирает меня сам - бесплатное такси, хотя до дома и пешком 5 минут хода. Еще несколько раз сказать "Спокойной ночи!", несколько поцелуев на прощанье, две шоколадки, засунутые в карман форменной юбки: "Скушай дома, дорогая..." - увидимся завтра! Опаздываю уже на 10 минут...

Муж в машине терпеливо ждет. Меня бессмысленно спрашивать, почему я опоздала, - он относится ко всему философски: "Главное - пришла!" Падаю на сиденье машины. Каждый раз думаю, зря машину гоняем, можно было бы и пешком дойти, я еще способна танцевать, энергии - море, так и звенит в каждой клетке! Но, буквально через минуту, ноги наливаются свинцом и накатывает усталость. Хочется только одного - в душ и в постель. Где та энергия, которая переполняла меня вот только что? Погасла улыбка. Опускаются руки. В голове пусто.

Чашка чая. Душ. Кровать. Лэптоп на коленях, теплый, как щенок. Собака устраивается под боком. Дети дома. Муж рядом. Счастье.

23 август.

Позавчера ночью тихо умерла во сне Маргарет О'Нил. Ее смерть не явилась неожиданностью. Страстная курильщица, она к 75 осталась почти без легких и так и не смогла расстаться с сигаретой. Курила до последнего дня, перемежая "перекуры" объятьями с кислородной установкой...

Она ушла тихо и спокойно, что редко удается "легочникам". Не задохнулась, а просто угасла. Закончились силы. Замечательная была женщина, умная и талантливая художница. Красивая до последнего дня, несмотря на изможденный вид. Пила молоко и смеялась над шутками своего младшего брата, хотя оба знали, чтo вот-вот...

Нет мужа, нет детей. Есть только картины, семья брата и множество друзей. Сестринский пост завален открытками с благодарностями персоналу. Открытки написаны родственниками и самой Маргарет. Теплые слова, забавные рожицы, последнее "спасибо"...

23 августа.

Обычная смена. Самая главная новость - ничего особенного не случилось за время моего отсутствия. Хотя многие чувствуют себя не очень хорошо, мерзкая погода дает себя знать. Вторую неделю беспрерывно льет дождь, холодно и прыгает атмосферное давление. Отвратительно! Каждое утро начинается с вопросов: "Как сегодня погода?" - заданных с надеждой. Увы, обрадовать нечем, ненастье продолжается. Прогноз обещает улучшение только на следующей неделе. Все ждут.

У Алана Вилсона воспалились колени, неожиданно подобрался артрит. Он никак не может смириться с мыслью, что это с ним случилось, и все пытается двигаться самостоятельно. Пытается, но не может. Чтобы сесть или встать ему теперь нужна помощь как минимум двух сиделок. Он на краю депрессии. Рона, его жена, очень переживает. Сама тоненькая, как веточка, все пытается помочь ему встать-сесть, пришлось наябедничать на нее старшей сестре, чтобы та провела разъяснительную беседу. Надо же беречь себя! Она очень волнуется, но кому будет хорошо, если она первая отправится в госпиталь?.. Алана уговорили пользоваться креслом-каталкой. Для него это очень унизительно, но выбора нет.

Фора Миффин на прошлой неделе упала и ушиблась, а теперь этот синяк воспалился. Боли такие сильные, что ей дают морфин. Впервые увидела ее ненакрашенной, без укладки и беззубой. Испытала сильный шок. Просто не могла поверить, что это та самая уверенная в себе, всегда улыбающаяся Фора. Ужас, теперь я увидела все ее 87 лет.

У Хоноры Шеффилд племянника выбрали куда-то в правительство от нашего округа. Она в восторге. Вырезает его фотографии из всех газет и журналов и всем рассказывает, какой он "замечательный мальчик". Мальчику лет под 60, наверное. Мне она рассказала всю его биографию, начиная со смены первых памперсов и до наших дней. Такое впечатление, что мы теперь лично с ним знакомы.

Джойс Хеннинг пошла на поправку, встала с постели и выходит к обеду и ужину в общую столовую. Хотя еще и выглядит бледной, но уже не так пугающе слаба как неделю назад.

Лотти Вилсон не встает с кровати. На спине появилась какая-то кожная инфекция, очень болезненная. Постоянно разговаривает по телефону, бодро сообщая многочисленным родственникам, что "все замечательно, приходить не надо, совершенно нет времени..." - такая трогательная и неумелая ложь. Когда кладет трубку в очередной раз, говорит мне: "Ах, дорогая, как трудно быть старой. Ужасно не хочется, чтобы тебя видели "как есть", а сил "выглядеть, как надо" совершенно не осталось!" - "выглядеть" для нее очень важно. Красивая одежда, макияж, прическа, маникюр... Милая, настоящая английская леди. Но делать все это становится все труднее и труднее. Единственный человек, которому разрешено приходить в любое время и без предупреждения, - старшая невестка. Она уже больше 20-и лет, как в разводе с сыном Лотти, но продолжает оставаться самым близким ей человеком. Причем, не очень понятно, почему. Женщина очень резкая, самоуверенная и категоричная. При этом ужасно одевается, а на голове полное отсутствие какой-то прически... Вдвоем они составляют поразительный контраст характеров и внешностей, и не понятно, почему им так хорошо вместе. Но обе явно довольны компанией друг друга.

Полин Гиббинс. Очень похожа на Екатерину Великую, как я ее себе представляю по портретам той эпохи. И характер соответствующий! Многие наши сестры ее откровенно боятся. Она может, не стесняясь в выражениях, высказать все что думает, чаще всего, - нелицеприятные вещи. Почему-то она любит меня. Старшие сестры этим откровенно пользуются в последнее время и "подсовывают" меня Полин, если та не в духе. Полин и ее муж Джон занимают двухкомнатные апартаменты в дальнем крыле здания. Они считают себя самостоятельными, но быстро сдают и им требуется все больше и больше помощи. У Полин очень больные, отекающие и воспаленные ноги. Она думает, что если я проделываю манипуляции, - наношу мазь, бинтую, надеваю специальные гольфы - наступает улучшение. Если кто-то другой - ухудшение. И в этом ее не переубедить. Если я не прихожу пару дней, она ложится в кровать - ей плохо. И ничего нельзя поделать, уговоры не помогают. Она настолько убедила себя, что ей нужны мои руки, что ей действительно зримо легчает. Втираю обычный смягчающий крем, через несколько минут сходит краснота, потом спадает отек и через полчаса одетая и умытая Полин выходит на прогулку. Старшая сестра Джульетт сегодня специально пошла со мной и сидела в комнате, наблюдая всю эту процедуру. А потом, вернувшись на сестринский пост, на полном серьезе спросила, что я чувствую в руках, когда проделываю процедуры. Честно ответила ей: "Ничего..." - кажется, она сомневается. Попросила меня поменять повязку Маргарет Хаддоу на воспаленном плече и внимательно наблюдала, потом ногу Пэг Бартон... Чувствую себя почти подопытной свинкой. Но я слишком хорошо отношусь к Джульетт, чтобы обидеться.

Энн Блок. Маленькая, сутулая, коротко стриженая, похожая на мужичка. У нее сегодня сильные боли в шее, поэтому она раздражена и скриплива. Обычно она заводила во всех начинаниях и развлечениях, одна из "центровых" фигур в доме. Народ до сих пор хихикает, вспоминая ее "выступление по радио". Недавно в нашей библиотеке Энн затевала чего-то читать и обсуждать, а пришло только три человека. Тогда она пошла и объявила по селектору что-то вроде: "Сейчас в библиотеке собрались люди, которым интересно читать и общаться, мы ждем других желающих к нам присоединиться", - и после паузы: "Если через 15 минут, черт побери, вы, старые перечницы, не оторвете задницы от своих кресел и не явитесь в библиотеку, не надейтесь, что я с вами буду впредь разговаривать!" - все в шоке... Самое смешное, что народ через 10 минут собрался чуть не в полном составе. У нее очень большой авторитет.

Смена летит быстро. Люди, люди, проблемы, болячки, улыбки, шоколадки, чашка чая... Вот и закончились мои 9 часов.

25 августа.

В госпитале умерла Мод Элизабет Клифтон. Грузная, волевая, властная старуха (никак не могу сказать о ней "старушка", нет-нет, именно старуха!) До последнего дня требовала одевать ее только в шелковые блузки и твидовые юбки. Обязательно с утра надевала на себя украшения - серьги, кольца, золотые браслеты, меняя их каждый день на другие. Все стены в ее комнате увешаны фотографиями: Мод и королева Англии, Мод и Маргарет Тэтчер, Мод и какие-то вельможные дядьки с золотыми цепями пэров, Мод в Белом доме, Мод на трибуне говорит речь... Когда-то она была видным политиком, когда-то от нее многое зависело. А теперь она умерла.

Помню, когда я укладывала ее спать месяц назад, она торжественно (она все делала и говорила весомо и торжественно) заявила: "Ну-ка, детка, поцелуй меня на ночь. И передай всем, что я считаю тебя лучшей сиделкой в этом заведении. Вот прямо сейчас пойди и скажи старшей сестре, чтобы тебе прибавили зарплату", - смешная старая Мод.

28 августа.

Старший менеджер Лесли вернулась с похорон Мод Клифтон. Говорит, что это было что-то необыкновенное. Очень много юмора и шуток! На этом месте я решила, что что-то не так с моим английским... Сосредоточилась. Речь же о похоронах! Оказывается, Мод еще при жизни написала сценарий собственных похорон, где продумала все до мельчайших деталей. Звучали ее любимые песни, она сама на видео пела караоке, говорила речь с шутками и прибаутками, обращаясь к собравшимся поименно с напутствиями и советами. Тут же раздавались заготовленные заранее подарки от нее, всем, кого она перечислила. Подавали ее любимое шампанское. Все получили по букету цветов. Лесли говорит, что в какой-то момент все попросту забыли, что это похороны, так все было похоже на день рождения. Очень необычная церемония, которая оставила только светлые воспоминания о замечательной личности. Она простилась и ушла. Последние слова с видеопленки были: "А теперь я пойду отдохну, а вы тут развлекайтесь. Только сильно не шалите, шампанское, оно, знаете ли, коварная штука! Уж я-то знаю..." - засмеялась, и все.

Мне передали конверт с запиской и медальоном на цепочке. На медальоне надпись "Бог любит тебя, дорогая!", а в записке - "Будь хорошей девочкой, солнышко! Целую. Твоя старая Мод."

30 августа.

Страшно... Эпидемия гриппа в таком доме, как наш, - это страшно. К ужину не вышла почти половина всех жильцов. Зал выглядит странно пустым и тихим. Те, кто еще бодр и здоров, вполне могут заболеть в недалеком будущем, поэтому настроение у всех подавленное.

Пришлось бегать с подносами по комнатам и уговаривать, как малышей: "Ну, хоть ложечку, хоть кусочек, чашку чая...".

Инфекция ужасная - высокая температура, кашель, ломота в и так больных суставах. Грелки, медовые напитки, обезболивающее, таблетки. Жалко всех ужасно.

У Грэйс тяжелейший кашель, не помогают никакие микстуры. А она такая слабенькая.

Эдди не выходит из комнаты, хотя лечь в кровать не соглашается. Сидит в кресле, температура высокая, глаза ввалились. Ничего не ел, но чаю выпил. Элеонор совершенно здорова, но ее невозможным "отогнать" от Эдди. Сидит рядом и держит его за руку. И слышать ничего не желает. Ему же явно легче от ее присутствия.

У Молли Браунвиль умер брат в Австралии. Она больна, расстроена и плачет, не переставая. Показывала мне фотографию - трое очаровательных детей. Мальчик лет 5-6, и две девочки помладше. Молли очень узнаваема, у нее характерное лицо. Ее младшая сестра умерла давно, а теперь ушел и брат. Для нее это "колокольчик, который напоминает..." - и плачет. Ее муж, Аллан, поразительно спокоен и невозмутим. Он неплохой дяденька, но к жене относится с большой прохладцей. У них разные комнаты, так он предпочитает не заходить к Молли, а ее это обижает. Когда принесла ему вечерний чай, попыталась рассказать о том, что Молли плачет и не может заснуть. На что Аллан, пожав плечами, ответил: "С головой у нее всегда были проблемы", - я чуть чашку не уронила... Он ее не любит. Что тут поделаешь?..

Фора лежит в постели, совсем плоха. Дегидратация. Собираются отправлять в госпиталь. 7 человек уже увезли. Некоторых, на период инфекции, забрали домой родственники, поскольку риск подцепить заразу весьма велик.

Колин Мансон здоров и весел, всем рассказывает, как дочка уговорила его сделать прививку от гриппа и: "Взгляните! Это работает!" - но из комнаты лишний раз старается не выходить на всякий случай. Оно и правильно! Выдал мне пакет с мандаринами, специально купленный для меня. Пэг Бартон проболталась, что я их очень люблю... Пришлось взять. Это лучше, чем бесконечные шоколадки. Скоро не смогу смотреть на сладкое.

Данкан и Мэйси Колли являют собой радостное зрелище! Оба в прекрасном настроении и без всяких признаков болячки. Данкан долго объяснял мне, что залог здоровья, - не браться за поручни, идущие вдоль стен коридора и не ходить в гости в другие комнаты. Может быть, он и прав, хотя сомнительно простой рецепт. Впрочем, все "колясочники" на удивление хорошо себя чувствуют, что наводит на размышления.

К концу смены чувствую себя усталой и замученной, с трудом добредаю до машины.

31августа.

Здравствуй, грипп. Температура, кашель, насморк, ломота в мышцах по полной программе. Блин. Лежу в кровати.