Главная / Калейдоскоп историй

Дом, где время идет быстро, а я стараюсь не плакать

3 ноября. Среда.

На улице совсем лето! Все расцветает. Во внутренних двориках Дома включили фонтаны. Шторы во многих комнатах приходится держать задернутыми - жарко.

Рона Вилсон чувствует себя получше, даже вышла сегодня к ужину в общую столовую. Правда, ела она, как птичка, совсем мало, но хоть что-то. Когда я вечером помогала ей переодеваться перед сном, не могла отделаться от ощущения, что где-то здесь находится Алан. Время от времени я как будто слышу его голос, его шутки и смех. Наваждение какое-то! Не могу от этого избавиться. Стараюсь пореже заходить туда...

Мария Пинфолд третью неделю хранит мой букетик с незабудками и мятой. Просто отстаивает его в боях с медсестрами. Незабудки сыпятся, но мята остается свежей и даже растет. Пообещала ей завтра принести новый букет, большой и свежий. Заодно спросила всех остальных - у всех стоят букетики, все 16 штук. Придется мне завтра опять мастерить корзинку с букетами, как заправской цветочнице. Обожаю мяту в комнате.

У Дон почти прошли боли в спине. Я так и знала, что горячие мешочки с горохом должны помочь! Всего неделю мы их прикладываем каждый вечер - и результат есть! Она находится в состоянии радостного возбуждения и не может поверить. Много лет она мучалась по утрам, а сейчас - прошло. И все так просто.

Уже вторую неделю мне приходится бывать каждый вечер в госпитальной части, я разношу вечерний чай. Опять начинаю привыкать к людям оттуда. Сколько себя не уговариваю, не могу относится к ним просто как к чужим.

Гвин Симпсон. Удивительная женщина - умная, проницательная, милая, но очень строгая. Она почти совсем неподвижна, работает только правая рука от пальцев и до локтя. Почему-то она долгое время меня сторонилась. Когда я работала здесь, в госпитале, она зримо напрягалась в моем присутствии. А неделю назад, когда я принесла чай, встретила меня, как родную, разулыбалась, разговорилась. Теперь и кушает хорошо, потому что я делаю сэндвичи специально так, как она любит. И ждет меня каждый вечер, просто поболтать несколько минут. О погоде, о растениях, о детях, о кулинарии... Обо всем. Моя б воля - я бы у нее в комнате сидела часами! Жаль, что я не могу себе этого позволить... Да и не нужно, чтобы она к этому привыкала. Я уже становлюсь мудрее и учусь сдерживаться в эмоциях.

4 ноября.

Странная погода. Жарко, но при этом в небе плотная пелена низких туч. На вид очень холодно, а на самом деле - дышать нечем, под 30 градусов. Собирала в саду букет для Марии - мята, пион, роза и турецкая гвоздика. Получился очень ароматный букетик, прямо - восточный базар, ну, как я его себе представляю. Надо протащить его в комнату к Марии незаметно, чтобы другие старушки не обиделись. Времени наделать много букетов уже не осталось... Завтра сделаю. Мята пахнет сильно, как перед грозой, и другие травы - орегано, тимьян, вербена, иссоп. Запах лета!

Время то ползет, как улитка, то вдруг полетело вперед! На смену прибежала вовремя, но минута в минуту, чуть не опоздала. Никто, конечно, ничего не скажет, но опаздывать я не люблю.

Менеджер попросила отработать вместо короткой смены длинную, до полуночи. Я очень слабохарактерная, не могу сказать "нет", хотя ужасно хотелось уйти домой пораньше.

По такой погоде у всех настроение слегка подавленное. После ужина потихоньку разбрелись по комнатам и многие стали укладываться спать пораньше. Тихий вечер, спокойная смена.

Портьеры сегодня задернули рано - вид за окном уж больно сумрачный. Когда разносила вечерний чай, случайно, поправляя штору, заглянула в окно. А там!.. Красота неописуемая - странный желто-серый закат! Темно-лиловые тучи клубятся где-то высоко, под ними желтое светящееся небо, и голубые разводы, как перья павлина. И желтый свет! Ах, какая красота! Почему-то немножко пугающая, но величественная, как на старых картинах.

Помчалась по всему дому, выключая свет в комнатах и раздергивая шторы: "Смотрите! Смотрите, какое небо!.. Хотите задернуть шторы обратно?.." - никто не хочет. Все застывают перед окнами, забыв про чай, телевизор и книги. Комната за комнатой. И в каждом окне - разное небо. Бегу по кругу, огибая внутренний дворик. Облака становятся все более розовые, а голубые разводы - зеленоватыми. До чего ж красиво! "Смотрите! Ах, какое..." Медсестры сначала плечами пожимали, а потом тоже к окнам пошли. И жизнь замерла, пока не закатилось за горизонт невидимое за тучами солнце.

И был тихий длинный вечер. Рутина. Пижамы, ночные рубашки, поцелуи на ночь: "Ах, какое было небо!"

8-10 ноября.

У Роны Вилсон полоса невезения. После смерти мужа она, несмотря ни на что, держится и не рыдает, не впадает в депрессию, но постоянно что-то происходит. То кровотечение, то высокая температура по непонятной причине, а вот теперь - перелом правой руки. И непонятно, как она эту руку сломала. Не падала, не ударялась, легла спать, а утром проснулась - рука болит. Промаялась до вечера, а вечером вместе с дочерью съездили в госпиталь - перелом, гипс на 6 недель. Все в недоумении. Рона постепенно впадает в депрессию. Вчера она сказала мне, вечером, когда я переодевала ее в пижаму: "Нет, без Алана мне не жить. Не стоит и пытаться..." - я просто растерялась...

Кэтрин Кларк в сильной депрессии. Просто так, без причины. Не желает никого слушать и вставать с кровати. Слушается только меня, как выяснилось. Приходится болтать в два раза оживленнее и вести себя как девчонка. Притащила ей букет ярко-желтых роз, мяту и душистые травы - ей нравится, когда в комнате пахнет цветами. Ничего не могу сказать, когда я с ней рядом, она вполне адекватна, шутит, смеется, выходит в столовую (на кресле, конечно, но по собственному желанию, а не силком!). Говорят, что в другое время ее невозможно поднять с кровати. И что-то давно к ней никто не приходил...

У нас появилась новая дама - Патрисия Хендерсон. Вот, что хотите со мной делайте, но когда я на нее смотрю, мне все время хочется сказать - леди Патрисия Хендерсон. Есть в ней что-то такое, необъяснимо привлекательное и благородное. Она очень немногословна, всегда слаба и редко улыбается. Она очень больна.

Джойс Лоуренс медленно, но верно идет на поправку. Каждый вечер мажу ее китайским маслом на травах и мучаю горячими мешочками. Да, горячо! Но ведь помогает. Она морщится, но терпит. Уже два дня, как она снова ходит! Ура-ура!

Молли Браунвиль похвалила мои серьги и сказала, что они часто между собой обсуждают, как я выгляжу. Насмешила, чего тут обсуждать! Все, что я могу - менять прически и серьги ежевечерне, чтобы им было о чем поговорить. У меня уже подошел к концу запас украшений, пойду по второму кругу. И пора постричься! Разговоров будет на неделю.

У Гвин Симпсон необыкновенные улучшения - зажила язва на руке! Боже, какое счастье! Сняли все повязки, спал отек, прошли боли. Я готова танцевать и петь от счастья. Что, собственно, я и проделала вчера в столовой. Просто так! Я люблю Гвин!

Эдди собирается улетать в Австралию через два дня. Элеонор в депрессии. Посмотрим, чем все это закончится. Но выбора у них нет, дети настаивают. Его дочь считает, что он должен ехать с ней, и точка! А Элеонор противопоказаны перелеты. Оба очень страдают.

25 ноября.

Прошу прощения за долгое молчание, но не могу сейчас ничего писАть... У нас эпидемия. Какая-то кишечная инфекция. 17 человек сейчас в тяжелом состоянии, более десяти просто больны, остальные напуганы. Половина персонала тоже слегла, так что приходится работать за двоих, а то и за троих.

Настроение - хуже некуда. Придя домой, все, что я могу, пройтись по форуму и почитать что-то хорошее о цветах и людях. Полить и обласкать свое цветочное хозяйство, накормить и выслушать детей и мужа. Больше сил нет ни на что...

Мне кажется, что я совсем пропиталась запахами лекарств, болезни и смерти. Никакие мыла и шампуни не помогают, сколько не три кожу. Почему-то все время думаю, что именно так я представляла себе медсестер времен осады Севастополя в прошлом века - белые длинные фартуки, косынки, множество больных и все, что ты можешь сделать, это прибрать, вымыть и утешить. Тяжело.

26 ноября.

Сегодня было легче, кажется, эпидемия пошла на спад. Если в течение суток не будет новых заболевших, то можно будет вздохнуть посвободнее. А пока скрещиваю пальцы. Только бы пронесло стороной...

ПисАть пока ничего не хочу, да и не о чем, болезнь - это всегда тяжело и некрасиво. Надо просто пережить и успокоиться. Постепенно забудутся тазики, резиновые перчатки и тяжелый запах чужой боли. Останутся в прошлом лекарства, а на небе опять засияет солнышко. Тогда и пальцы забегают по клавиатуре сами по себе, рассказывая о радостях и печалях.