Главная / Калейдоскоп историй

Дом, где время идет быстро, а я стараюсь не плакать

3 oктября. Воскресенье.

После двух выходных дней шла утром на работу с нервной дрожью. Боюсь плохих новостей... Просто руки холодели. Шла и мысленно всю дорогу готовила себя именно к плохому. "Надо держаться и не заплакать, нельзя быть такой чувствительной... Это просто работа. Делай, что можешь!" - в таком духе. Помогало плохо.

Ура-ура! К счастью, ничего непоправимого не случилось. Все живы. Что привело меня в такое "сияющее состояние", что старшая сестра заулыбалась и полезла обниматься. Она очень хорошая - Моник, совсем молоденькая и, видимо, поэтому старается быть серьезной больше, чем иногда нужно. Профессионально она подготовлена неплохо, а остальное придет с опытом.

С утра помогала ей делать перевязку на ноге Элеонор Роналд, поддерживала морально обоих. Моник делала манипуляции такого рода впервые, а Элеонор всегда нервничает на перевязках. Мне кажется, что она боится увидеть под снятыми бинтами ухудшение и поэтому держится в напряжении, потом несколько расслабляется. Запах, конечно, ой-ой-ой... Без маски трудно дышать. И вид ноги хуже, чем, собственно, состояние.

После перевязки пришлось "отпаивать кофеем" саму Моник. Совсем девочка...

Кэтрин Кларк. Обострение диабета, не встает с постели. Не может сама донести ложку до рта, так дрожат руки, сил совсем нет. Ей стало хуже в пятницу ночью. Вызывали "скорую", но в госпиталь не забрали, это бесполезно. Кэтрин очень переживает свою беспомощность. В прошлом очень сильная и самостоятельная женщина, теперь никак не может смириться, что она НИЧЕГО не может сама. Но находит в себе силы улыбаться.

Данкан и Майси уже встали с постелей - грипп отступил! Данкан очень гордится своей пунктуальностью в приеме лекарств. Считает, что именно это и сыграло главную роль в быстром выздоровлении. Может быть...

Алан Вилсон по прежнему плох. Рона уже не может сдержаться и плачет. Ее дочка сказала, что она проплакала все утро, поэтому и не вышла к ланчу. Ночью у Алана были проблемы с дыханием, но обошлось. Пока ничего не известно. А я продолжаю надеяться... Не хожу к нему в палату - не могу!

В выходные, обычно, очень спокойные и неторопливые смены. Можно найти время поболтать с бабушками "просто так" и не смотреть беспрерывно на часы. Долго сидела в комнате у Джойс Лоуренсон, рассказывала о выставке орхидей и о цветах вообще. Какая же она милая! Просто отдыхаешь сердцем, болтая с ней. Интересно, что Джойс, в свои более чем 80 лет, очень симпатичная женщина - приятная внешность, очаровательные манеры, всегда безупречно одета. Сегодня смотрела ее свадебные фотографии. Ой, какая же она была некрасивая в юности! Просто гадкий утенок в ужасном подвенечном платье... Она и сама это знает, смеется. Говорит, что лет до сорока в зеркало смотрелась "по необходимости", а потом "перестала об этом думать и незаметно похорошела" - вот ведь что бывает. Бывает, что старость так красит человека! Я и не знала.

Воскресенье. На ланче мало народу, многих забрали к себе на денек дети. Кто-то поехал к друзьям. Погода сегодня не слишком хорошая, яркое солнце, но сильный холодный ветер. Это жаль, всем придется сидеть по домам и обойтись без традиционных прогулок. Но и просто визит домой - это хорошо! Хотя многие так привыкают к нашему Дому, что под словом "Дом" имeют в виду именно resthome. Мари Байер, вернувшись в свою комнату, сказала мне: "Я так устаю от внешнего мира. Наконец-то я дома, теперь можно и отдохнуть. Теперь все хорошо!" - я не перестаю удивляться...

5 октября. Вторник.

Вчера вечером умер Алан Вилсон. Я даже не заплакала, просто испугалась, сама не знаю чего... Минут десять сидела, забившись в пустую комнату, - руки холодные, голова кружится, в глазах темно. Мне очень-очень страшно. Еще совсем недавно мы с ним шутили и хихикали, я мазала ему лысину смягчающим кремом и выбирала джемпер, чтобы подходил к рубашке. А теперь ему уже ничего не нужно. Ни от меня, ни от кого в этом мире. Его просто нет, а я все надеялась, что свершится чудо, и он поправится, встанет и все будет, как прежде. Чуда не произошло...

Не смогла заставить себя пойти к его жене Роне. Просто не могу! Смалодушничала. Отложила "на потом", а "потом" смена закончилась, отложила "на завтра". Не думаю, что завтра будет легче, но мне надо самой пережить его смерть и немножко придти в себя. Может быть, тогда я найду нужные слова и смогу не заплакать, а помочь выстоять и жить дальше. Так жалко Рону, они совсем недавно, два месяца назад отпраздновали 65 лет со дня свадьбы, осталось много фотографий. Алан выглядит совсем не старым. Таким я его и запомню.

Джойс Лоуренсон очень переживает за Рону. Она сама совсем недавно похоронила мужа и хорошо знает, что чувствует вдова. Старается поддержать, чем может. Она очень милый человек!

У Кэтрин Кларк - микроинсульт. Она совсем плоха и напугана. Глаза большие, в них страх и отчаянье. Совсем не может передвигаться, ее постоянно тошнит и состояние все ухудшается.

Фора Мирфин пошла на поправку. Еще пока не ходит, но уже наряжается, брызгает на себя духи и выезжает на кресле в главную столовую. Она - королева, наша Фора! Какая же она красавица! Спина еще болит, но морфин отменили еще вчера. Справляется сама.

Пэг Бизли выходит из комнаты и много гуляет по коридорам - это замечательно. А то после сердечного приступа и госпиталя у нее был какой-то страх отходить далеко "от кнопки". Все боялась, что вдруг опять станет плохо, а позвать на помощь не сможет. Сейчас вроде успокоилась. Теперь я могу почаще с ней видеться, а то ее апартаменты в самом конце здания, а я там сейчас редко бываю.

У нас начали подготовку к Рождеству. Сегодня после ланча все дружно клеили что-то из бумаги и украшали мишурой и блестками. Красиво! Надо будет потом пойти посмотреть, что ж они там такое мастерят! Завтра посмотрю.

9 октября.

Сегодня утром умер Джек Кечпол. Он ненадолго пережил свою жену Элеонор. Я подумала, что хорошо, что она ушла первая... Раньше я так не думала, а сейчас вот...

Смерти Джека ожидали уже несколько дней, собрались все дети и родственники. Он просто спал и просыпался все реже и реже. И сегодня утром не проснулся совсем. Никто не плачет, все сидят и беседуют, пьют чай, вспоминают их обоих, даже смеются. Учусь относиться к смерти без слез. Трудно.

Впервые увидела, как было нарушено "табу". За ланчем Данкан Колли встал и произнес спич о Джеке и Элеонор, прочел молитву. Многие вздрогнули и уткнулись в тарелки, как бы не заметив и не услышав, и не поняв. Другие прошептали "Аминь" вслед за Данканом. Как холодный ветер подул в столовой. Но не надолго. Все вернулось "на круги своя", и жизнь пошла дальше.

10 октября.

Опять было раннее утро, туман, дождик и бесконечные тарелки с традиционной овсянкой. Я ненавижу овсянку. А в 7 часов утра я начинаю ненавидеть все на свете, включая овсянку...

Завтрак. Просто испытание на стойкость и выносливость. Как люди могут есть что-то в такое время суток? Я никогда не смогу это понять. И даже не пытаюсь, просто делаю свою работу. "Овсянка, сэр!" - почти смешно. Ах, если бы это было не утро, то было бы даже забавно.

Чудесная новость - со следующей недели я буду работать только в послеполуденные смены! Оо, какое это счастье. Не надо больше заводить будильник и вскакивать, как прям птица какая-то, жаворонок! А можно будет дрыхнуть, сколько захочется, как приличная сова. Я уже почти люблю свою менеджершу, несмотря на ее неприятный характер вкупе с не менее неприятной внешностью. Главное - нет больше утренних смен! Ура!

Решила похвастаться этой новостью за утренним чаем. Неожиданная реакция. После моей восторженной фразы: "Это мое последнее утро здесь!" - Дон и Джойс зарыдали, а остальные замолчали и уставились на меня с тревогой... Из головы сразу вылетел весь английский язык. Пришлось срочно собраться, мобилизовать то, что еще осталось от интеллекта после раннего подъема и популярно объяснять, что я имела в виду, а чего не имела. Уфффф... Закончилось тем, что рыдали уже пятеро, на сей раз от радости. Нет, меня когда-нибудь уволят, за... Ну, не знаю, за излишнюю чувствительность! Минут двадцать объяснялись в любви и вечной дружбе. А потом, когда все разошлись по комнатам, я подумала, что когда-нибудь, возможно, мне действительно придется сказать, что я ухожу или уезжаю. Господи, лучше не думать об этом...

Воскресенье - лениво-неспешный день. Не смотря на то, что на работу никому идти не надо, все старички ведут себя так, как привыкли за всю жизнь. Воскресенье - законный отдых после трудовой недели. Некоторые валяются в постелях часов до 10-и, смотрят утренние программы или богослужения. Собираются в гости на ланч и прочее. Никто не спешит, все идет неспешно, и время тянется, как жевачка. С одной стороны хорошо - можно не бежать, не торопиться и даже просто посидеть и поскладывать пазл. А с другой стороны - очень хочется поскорее попасть домой и рухнуть на кровать. Зверски хочется спать. Наверное, это от погоды - низкие тучи, дождик, кошмар. Хочется лета, синего неба и булькающей энергии во всем организме. Энергия отсутствует, поэтому сегодня каждая старушка меня комментировала в таком ключе: "Бедный ребенок, ты выглядишь усталой!" - при том, что я отчаянно улыбалась. Мдааа...

Плохие новости, у Энн Блок обнаружен диабет. Сегодня пришли анализы. Она уже и сама догадалась, очень напугана. Тем более, что ее близкая подруга Кэтрин Кларк сейчас как раз находится в очень тяжелом состоянии - микроинсульт и диабет. Это очень плохо. Сегодня на раппорте Джульетт сказала, что, видимо, Кэтрин придется переводить в госпитальное отделение. А это всегда не радует, всегда плохо заканчивается.

Данкан Колли тяжело переживает смерть Джека. Сегодня он долго рассказывал мне, что и где лежит из вещей, и что Мэйси любит-не любит. "Когда я умру, хотелось бы, чтобы ей было хорошо и удобно, как обычно", - ему 95 лет. Что тут скажешь. На все соглашаюсь и старюсь запомнить. Боженька, хочу, чтоб они умерли в одну ночь! Им нельзя расставаться, совсем нельзя.

Рона Вилсон сегодня вышла в столовую впервые со дня смерти Алана. Выглядит она хорошо - одета, подкрашена, но исхудала до последней крайности. Вздрагивает от каждого громкого звука, нервы натянуты до предела. И, все-таки, улыбается, разговаривает. Молодец! Когда я зашла в ее комнату, принесла ей графинчик со свежей водой, она буквально вцепилась в мою руку и минут десять мы сидели и просто молчали. Из нас троих самым разговорчивым всегда был Алан. Потом мы пообнимались немножко и... заговорили о погоде. Милая английская традиция.

После ланча прибавилось новое бедствие. Местная народная забава - кормить меня. Ужас-ужас... Мало того, что мне все суют шоколадки и конфеты, так еще и повариха Мариэнн меня полюбила нежно и считает, что я просто обязана "попробовать вот это" - за последний месяц я "напробовалась" на 3 кг. и процесс продолжается. А бабушки ходят и проверяют, покормили меня или нет... Просто смешно. Сегодня спряталась в пустой комнате и минут 20 не выходила, пока Джойс, Фора и Пэг не нашли себе другое занятие, чем искать меня, и уговаривать скушать пиццу и лолли-кэйк. Просто цирк! Нет, меня точно уволят. Увидела бы это Линн... Какие-то мысли мрачные! Это от погоды.

Конец рабочего дня расплылся в тумане. Чего ж я так устала?.. Зато завтра - выходной! Отосплюсь! Ни о чем не могу думать, кроме как о том, что я буду спать, спать, спать...

14 октября.

Хонора не перестает меня удивлять. Оказывается, что ее любимый племянник - мировая знаменитость в области физики! Чего-то там про черные дыры изучает. Отнесла журнал со статьей мужу, он прочитал - впечатлился. О-го-го, какого племянника Хонора вырастила.

Она обожает о нем рассказывать. Оказывается, он родился у нее в доме в Лондоне. Его мать, младшая сестра Хоноры, имела очень слабое здоровье и поэтому тетушка заботилась о племяннике с первого дня и всю жизнь. "Он всегда был моим любимцем!" - легко могу себе это представить.

У нее на столе огромная папка с фотографиями и вырезками из газет и журналов об успехах "малыша". А в 2006 году ему будут вручать какую-то очень почетную премию почему-то в Москве. Интересно!

21 октября. Среда.

Умерла Алма Салливан. Фарфоровая статуэтка с небесно-голубыми глазами и кротким характером. Сколько я ее помню, она всегда и всем была довольна. Всегда в хорошем настроении, всегда улыбалась, несмотря на постоянные боли. Рак в последней стадии. Она была как солнышко, теперь ее нет.

Вернулась из госпиталя Труди Крофт. Похудевшая и притихшая. Когда она вошла в столовую (да, с помощью Кристин, но САМА!), все зааплодировали! Многие уже не ожидали, что она вернется. В 90 лет операция на суставах - это очень рискованно и тяжело. Она смогла, выдержала и встала на ноги. Села за стол и почти заплакала, но сдержалась. "Теперь я, наконец-то, дома! Здравствуйте, девочки, как же я скучала!" - "девочки" тоже зашмыгали носами, но все держат фасон - улыбаются!

После ужина Труди забрали в комнату все-таки на кресле-каталке. Хорошего понемножку. Осмотрела ее шов, в целом все в пределах нормы. А она говорит: "Все, что я хотела, это чтобы меня побыстрее отпустили сюда. Я не хочу умереть в госпитале, хочу здесь!" Я попыталась протестовать, вроде рано думать о смерти, когда только встала на ноги. "Ах, детка, о смерти думать всегда рано! Но надо... Пора!" - ой, как мне это не нравится, как не нравится... И какая же она худенькая! Маааленькая и слабая. И непривычно тихая и мудрая, наша капризная Труди.

Вот что интересно. Молли Браунвиль очень сильно изменилась! Просто удивительные перемены! Она всегда была очень мрачной, всегда на грани депрессии, постоянно чем-то недовольной, малоразговорчивой... Таких называют "трудный характер". После смерти мужа и брата она прошла через слезы и через виски, от полного отчаянья до спокойного принятия действительности. А сейчас ее не узнать! Она подружилась с Джойс Хеннинг и Пэг Бартон (просто никуда теперь друг без друга!), она всем довольна. Ей все нравится. Она легко поддерживает беседу, хорошо ест (и еда ей нравится!), не отказывается от чашки чая. Она смеется! Она шутит! Она совершенно неузнаваема. Я просто в восторге от таких перемен. Это так неожиданно и так здорово!

Мария Пинфолд переселилась в другую комнату. Более солнечную, с дверью во внутренний дворик. Теперь она может сама кормить птиц по утрам. Она очень этому рада. Как мало нужно человеку для счастья...

У Кэтрин Кларк умер бывший муж. Они давно в разводе, но это известие так тяжело на нее подействовало, что она потеряла речь. Не может говорить нормально, как бы сильное заикание. Понять ее теперь стало очень сложно. Она лежит в постели, молчит и безучастно смотрит в стену.

У Томаса Кейтса вчера умерла в госпитале жена. Он рассказывал мне про ее смерть сегодня и плакал. Ах, как жалко! И утешить мне его нечем. Притащила чашку чаю и болтала глупости - мое оружие на все случаи жизни. Вскоре он успокоился, выпил чай и уснул. Завтра похороны. Бедный Том.

У Роны Вилсон позавчера родился четвертый правнук. Назвали Харрисон. Она улыбается беспрерывно. Скоро привезут малыша показывать. Вот только мне не нравится, как она дышит и кашель ее мучает. Она очень похудела и ослабела после смерти Алана.

А в остальном все идет своим чередом. У Пэг болят суставы. Энн собирается завтра ехать к зубному, ужасно боится и по этому поводу "вся на нервах". У Джойс болит спина, а у Форы, наоборот, почти не болит. Мелва начала ходить, совсем по чуть-чуть, но сама! У Кейтлин прогрессирует заболевание, и ей становится все хуже и хуже. Жизнь продолжается для тех, кто еще жив.

20-29 октября.

Была очень длинная рабочая "неделя" - аж 9 дней без выходных. У девочек-мусульманок начался пост, и они все время просят их подменить на вечерних сменах. Все-таки, им приходится тяжело, весь день крутиться среди еды и не съесть ни кусочка... К вечеру они совершенно обессилены и не в состоянии работать. Приходится помогать.

На улице сейчас почти летняя погода и днем многие выходят или выезжают погреться на солнышке, сделать круг-другой по дорожке вокруг Дома. Сейчас там очень красиво - цветут анютины глазки, рододендроны, маленькие камелии, желтофиоль, вишни... Каждый раз думаю, что надо прихватить с собой фотоаппарат и каждый раз, когда "прихватываю", - нет времени на фотографирование. Надо, все-таки, сделать это!

В госпитале кто-то умер, а я даже не спросила кто... Сознательно отстранилась. Не хочу и не могу. Привыкнуть к потерям не получается, пытаюсь держать дистанцию, насколько это возможно. В общем-то, сейчас это не так уж и трудно, так как мне почти не приходится бывать на госпитальной половине. Там еще остается много людей, которых я хорошо знаю и люблю, встречаюсь каждый день, но новых контактов стараюсь не завязывать.

Бетти (ее полное имя Бетина, но она его не любит) - совсем не ходит, передвигается на кресле, но оптимистка. Очаровательная женщина. Почти не может разговаривать. На все реагирует фразой: "О, бой!" и поднятым вверх большим пальцем. Страстная фанатка рэгби! На стене комнаты - коллекция футболок и бейсболок с автографами любимых игроков, их портретов, плакатов и прочего. Как она всем этим гордится! Время от времени ее родные покупают для нее билеты на стадион "Джейд" и отвозят туда Бетти, когда предстоит какая-нибудь важная игра. Говорят, что она свистит, как Соловей-разбойник, так, что уши закладывает. Верю!

Кэтрин Кларк пошла на поправку. Интересно, что помог ей собраться с силами очередной, своеобразный шок. В один из вечеров со мной в паре работал молодой мужчина из бюро по вызову медперсонала, так как кто-то из наших неожиданно заболел. Высокий, крепкий, симпатичный француз Рэне. Кристин, определяя ему "фронт работ", включила туда и комнату Кэтрин. А, надо сказать, что Кэт застенчивая до невозможности. Я попыталась намекнуть, что не стоит отправлять туда мужчину, если Кэт стесняется даже девушек, иногда до слез. Но мудрая Кристин решила попробовать "шоковую терапию"! И ведь получилось! Когда я зашла к Кэтрин через какое-то время, она не только заговорила, но и заикаться перестала. "О, что было! Господи, какой ужас, представляешь, мужчина! А я и сказать ничего не могу... Ох, ужас-ужас..." Ну, ужас, не ужас, а говорит она теперь, как обычно и на ноги встала. Сейчас уже снова ходит - с ходилкой, но сама. И апатия куда-то подевалась. Я на следующий вечер притащила Кристин букет цветов в знак моего глубокого уважения. Все-таки, какой же у нее огромный опыт и безупречная интуиция!

Джойс Лоуренс по-прежнему в постели, сильные боли в позвоночнике. Прописали ей постоянно растирать больное место мазью и прикладывать горячий мешочек с сушеным горохом. Теперь каждый вечер бегаю по нескольку раз к микроволновке и обратно.

Выяснилось, что не только Джойс хорошо помогают такие горячие прикладывания. Раздобыла мешочки для Дон, Лотти и Форы. Всего-то и дел - нагреть, завернуть и отнести в комнату, а радости!...

Меня очень удивляет Молли. Она становится все более неузнаваемой! Постоянно улыбается, общается с людьми. Часто выходит смотреть крикет по большому телевизору в холле. Раньше ее было не выманить из ее комнаты, как улитку. Сейчас она с аппетитом кушает, полюбила вечернее молоко с печеньем, это уж теперь без вопросов. Она прибавила в весе. Она строит планы и договаривается с рестораном насчет Рождественского ужина для своих родственников, готовит им сюрприз! А ведь совсем недавно она просто отказывалась кого-то видеть, постоянно отговаривалась усталостью и плохим настроением. Медсестры сплетничают, что смерть Алана пошла ей на пользу. Не могу не согласится, как бы странно это не звучало. Но она, действительно, как освободилась от какого-то гнета. Совсем другой человек!

Рона Вилсон слегла. Смерть ее мужа и переживания дают себя знать. Появился кашель с кровью и врачи ожидают легочного кровотечения. Мы находимся в состоянии постоянной готовности - инъекции, полотенца, капельница, телефон прямой связи со "скорой помощью". К счастью, пока все не так плохо. Она слаба, температурит, но дальше кашля дело не идет. Пока.

В один из вечеров меня очень напугал Джон Гиббинс. Почему я решила зайти в их с женой апартаменты, не могу объяснить. Увидела в кресле напуганную Полин, а Джона в комнате нет, хотя обычно в это время оба сидят и смотрят телевизор. Спрашиваю: "Где Джон?" - она говорит: "В спальне, и он не отзывается!" - оказалось, что Джон сидит на кровати в спальне, и ему откровенно плохо. Он совершенно не понимал, что происходит, и не мог встать. Обычно такой уверенный в себе, деловито-покровительственный Джон был похож на потерявшегося маленького ребенка. Пришлось срочно мочить полотенце, обтирать руки и лицо, дать попить. Потихоньку он пришел в себя. Помогла ему дойти до кресла, принесла кофе, позвала врача. Все в норме. Все прошло, и что было - не понятно... Врач говорит, что Джон так стар, что ничего необычного в таком состоянии нет. Вот так, диагноз - просто старость. Зато я перешла из разряда просто друзей в разряд спасительницы - карманы распухли от конфет.

Труди Крофт становится все слабее и слабее... Но время от времени она меня смешит необычайно. Пару дней назад пыталась сосватать меня за своего внука (очень симпатичного дяденьку!) Мы с ним смеялись от души, но целоваться не стали, как Труди не настаивала. На следующий день он принес мне букет цветов, пришлось ему объяснить, что я дама семейная и уже давно. Но цветы взяла - не могу устоять против ландышей.

Пэг Бартон исполнилось 80 лет на этой неделе. Она у нас считается молоденькой, но она совершенно не может обходиться без специальной помощи. После сорока лет у нее началась какая-то тяжелая болезнь, и она перенесла множество операций. Все тело в шрамах. Руки и ноги почти не работают и постоянно болят. Я случайно узнала, что за ее нахождение в этом Доме платит государство, поскольку ее семья не так уж хорошо обеспечена, а государственные учреждения не могут предоставить достаточный для нее уход. До этого момента я думала, что здесь живут только люди из богатых семей. Оказалось, что около 30% наших резидентов находятся "на государственном обеспечении", это меня очень удивило.

Да, про день рождения. Понятное дело - огромный торт для всех и традиционное пение "Хэппи бездей...". В качестве подарка дети отвезли Пэг и ее мужа Алби в магазин и накупили одежды на год вперед - брюки, блузки, рубашки, свитера... Все-все-все! Они были так счастливы. Сколько разговоров, показов, примерок, обсуждений. Еще был поход в ресторан. Множество букетов и открыток от друзей и знакомых. Через всю комнату натянули веревочки и развесили десятки поздравительных открыток. День удался! Только она очень устала, и в постель я ее уложила пораньше, совершенно без сил, но продолжающую улыбаться.

Марии Пинфолд поставили в комнату телефон, и она теперь постоянно болтает с внуками и знакомыми. Я удивляюсь, как мы раньше об этом не подумали!

Смешно, как проходит вечерний просмотр телевизора у Данкана и Мэйси Колли. Данкан садится в кресло, включает спортивный канал погромче, надевает специальную фанатскую шляпу с полями, вешает на грудь свисток и... мирно засыпает! Несколько позже начинает дремать и Мэйси. Вот такая парочка страстных болельщиков. Приходится их ежевечерне будить с помощью чашки чаю с печеньем. За что я обязательно получаю банан или большое яблоко. Наверное, мне пора завести специальную сумочку для конфет, фруктов и подарков, ибо карманов мне уже не хватает...

Пошел второй мой выходной день. Как же я уже скучаю по моим старичкам...