Главная / Красота и здоровье

Хроники одного «цихлидника»

ВНИМАНИЕ! Мои заметки не есть набор готовых рекомендаций или советов.
Это, скорее, материал для обсуждения и дальнейшего обдумывания, буде найдутся люди, которых это так же интересно.

В статье Дж. Реклоса, А. Илиопоулоса и М. Оливера «Аквариум какого размера подойдет моей рыбе?» , упоминается любопытная классификация «рыбоводного» хобби. По мнению авторов, люди делятся на «владельцев аквариума», «аквариумистов», «увлеченных аквариумистов», «коллекционеров рыбы», «селекционеров» и «людей, по-настоящему увлечённым своим хобби». Различия между первой и второй категорией фундаментальное. Для первых аквариум – это, прежде всего, интересная деталь интерьера, развлечение для себя и гостей, «красивый угол». Первостепенное значение будут иметь внешний вид рыб и окраска. «Аквариумисты» же, прежде чем определиться в выборе, проведут более или менее серьезные исследования и будут стараться держать рыб в оптимальных для них условиях. «Селекционеров» авторы статьи ставят ниже рангом, потому что предполагают, что те «будут иногда идти на некоторые (или многие) компромиссы, из-за деловых требований».

Уже около года я сосредоточенно обдумываю, к какой разновидности отношусь сама. Точно знаю, что изначально я не планировала выходить из амплуа «владельца аквариума».

Но, муж стал работать еще больше. И совершенно неожиданно и очень незаметно я оказалась в роли «аквариумиста», что макается по подмышку в аквариум, стоя на табуретке, чтоб дотянуться до дна сифоном; таскает тяжеленные ведра с водой туда-сюда; неделями ноет, что придется купить тележку, чтобы тяжеленный ведерный фильтр можно было таскать в ванну без посторонней помощи… И время от времени впадает в недоумение, пытаясь понять, что происходит с рыбами, и где можно найти упоминания о чем-то похожем.

Например, последние поколения лабидохромисов (Labidochromis yellow), появившиеся в нашем аквариуме, получились с грязноватой окраской. Мы покупали ярко-желтых мальков,  с ожидавшейся эффектной черной полосой по верхнему плавнику. Такие у нас и выросли. И плодиться начали, заметно опережая псевдотрофеусов и меланохромисов не только возрастом размножения, но и количеством. Я видела в количестве выживших мальков (мы никого не отсаживали) свидетельство их интеллекта, мол, успешней спасаются. Муж смеялся, что это свидетельствует лишь о большей любвеобильности лабидохромисов.

У последних поколений мальков откуда-то взялись разводы черного цвета и по мордам, и по спинкам. Один почему-то вообще выдал серую окраску, желтого остался единственный плавник. Какой-то период считался псевдотрофеусом, пока мальки не подросли, явив полноразмерную форму других очертаний.

Первая мысль свелась к необходимости срочно проделать тесты – вдруг изменились показатели жесткости и проч.? Оказалось, что все в полном порядке. Да и рыбы, откровенно говоря, выглядели прекрасно, если не считать «сомнительного» окраса «еловых».

Далее были заподозрены огрехи питания. Подняв и перелопатив массу материала, натолкнулась на статью А. Кочетова, написанную для «Аквариумиста» еще в 1994 году. На этой статье душа моя успокоилась. Владелец аквариума взял верх над аквариумистом. Я поняла, что кормить лабидохромисов подобным образом не стану, даже если они посереют все разом. Да здравствуют производители готовых кормов, специализированных для цихлид и владельцев-аллергиков!

Тут к напряженной работе мысли подключился муж с внушительно звучащим словом «имбридинг». Я бы охотней поговорила об «импринтинге»: рыбы явно отдают мне предпочтение. Они узнают меня в любой одежде, и подплывают к стеклу на меня глянуть, когда я подхожу к банке, или сажусь за рабочий стол. Как они меня узнают? Ладно, мужа редко видят, но дети-то крутятся возле аквариума ничуть не меньше меня! А от них рыбки через раз прячутся! Но потом сама заинтересовалась вопросами скрещивания. По идее, как раз имбридинг лежит в основе селекционного разведения практически всех домашних животных. Скрещивание особей, находящихся в той или иной степени родства (собаководы, например, выделяют четыре (!) формы имбридинга),  способствует проявлению особенностей, желательных к закреплению, поскольку в генофонд не вносится ничего нового.  Если у производителей отсутствуют гены, обуславливающие отклонение,  получить порок или уродство, по идее, невозможно. Наоборот, отклонения будут «выскакивать» интенсивней при попытке «добавить свежей крови», как только сложится более-менее удачная комбинация для проявления «дефектов». Если вернуться к цихлидам, то в озере Малави они живут стабильными группами, занимающими конкретные территории.  И имбридинг в таких природных условиях получается, по идее, сам собой, поскольку самый сильный самец с наилучшими признаками получает все самое хорошее, а более слабые – потихоньку уступают место потомству с лучшими наследственными признаками.

Тут очень кстати нашлась изумительная статья Эдда Конингса об аквариумной истории желтого лабидохромиса. Оказалось, что практически все рыбки этого вида произошли от единственной пары!

Пока шли теоретические изыскания по вопросу, муж реализовал практический подход. В результате в аквариум были запущены еще четыре сияще-желтых малька лабидохромисов и пять штук псевдотрофеусов: четыре пятнистых и один серо-голубой. Их покупать никто не планировал, но когда мы их увидели… уйти без них показалось невозможным.

Все мальки были совсем мелкие. Муж полагает, что именно мелочь легче адаптируется, кроме того, она эффективней прячется от устоявшегося аквариумного сообщества, лучше вписываясь по мере роста на имеющиеся территории.

Был у нас эпизод: подруга принесла крупного подростка – такую же помесь Cyrtacara moorii с Haplochromis venustus Bouleger, что три с половиной года терроризировала нашу банку. Бедолага было попытался продемонстрировать те же бойцовские качества, из-за которых мы неоднократно собирались подарить/продать/выкинуть нашего тирана, деспота и самодура. Прожил четыре дня. Был забит меланохромисами, не пожелавшими уступить угол.

Самое непонятное, что наш «золотой леопард» поглядел на него тоскливо, затем медленно и печально отплыл из «кормушечного» угла, будто уступая владения, и к вечеру скончался. Я как раз все это время просидела возле банки, работая. Точно могу сказать, что никаких столкновений между рыбами не было. Как новосел бился с меланохромисами – видела и очень переживала. Друг с другом «леопарды» расплылись мирно и корректно.

Возможно, погибель нашего «золотого леопарда» не врезалась бы мне в память до такой степени. Но новых мальков лабидохромисов и псевдотрофеусов мы запустили несколькими неделями раньше, и дальнейшие события вызвали у меня очередной вал вопросов. Дело в том, что в течение следующей пары дней умерли два самых крупных псевдотрофеуса и три – лабидохромиса.

Мальки отсидели свое в карантине. Никаких видимых глазу признаков каких бы то ни было болезней на них не было. Остальные взрослые рыбы тоже вели себя и выглядели как ни в чем ни бывало. Поэтому вариант с болезнью, принесенной с покупными мальками, был отброшен. Почему же погибли мои самые красивые, большие и яркие рыбки?!

Сначала, естественно, задалась вопросом о средней продолжительности рыбьей жизни в аквариуме. Вдруг просто их время пришло? Оказалось, что данный вопрос лучше всего освещен применительно к рыбам промысловых пород. Надо думать, их измеряют, взвешивают и анализируют при массовом отлове. Главные старожилы – осетры, сомы и щуки. Вроде бы, при благоприятном стечении обстоятельств способны прожить до ста лет! Информация познавательная, но малополезная применительно к моей головной боли.

Об аквариумных рыбах удалось узнать, что, по мнению специалистов, живут они в аквариумах гораздо дольше, чем в природных условиях, поскольку отсутствуют факторы естественного отбора.  Пожалуй, плавает у нас в банке наглядная иллюстрация этой мысли. Косорыленький и кривобокий лабидохромис из последней кладки. У этого, как ни странно, цвет получился правильный. Но форма… Это что-то! Как будто его плющили! Наверное, в Малави бедолага и вправду бы не выжил. У нас – никто его не трогает, и корм поставляется на регулярной основе, не надо ни с кем ради него соперничать.

В одном источнике проводится закономерность между размером рыбки и средней продолжительностью жизни: мелкие рыбы живут не долго, от года до пяти лет; рыбы среднего размера (5-10 см.) до 10-12 лет; крупные рыбы от 15 лет и более.

В другом - говорится, что средняя продолжительность рыбок в аквариуме составляет 2,5 – 3 года. Потом приводится список «долгожителей»: скалярия (тоже цихлида) - до 10 лет, (в книге Гиннеса упоминается скалярия, прожившая в каком-то аквариуме в Германии 18 лет). Макропод - до 8 лет. Вуалехвост (Carassius auratus)- до 20 лет. Обычная золотая рыбка - до 25 лет. Самая старая золотая рыбка тоже попала в книгу рекордов Гиннеса. Ее выиграли на ярмарке в Северном Йоркшире в 1956 году. Скончалась рыбка в 1999 году в возрасте 43 лет.

Где-то мелькнуло упоминание, что лабидохромисы в аквариуме живут в среднем лет семь. К сожалению, не сохранила ссылки на источник. Это перекликается с приведенной выше заметкой о взаимосвязи с размером.

Получается, что мои рыбки явно скончались не от старости. Всем им было от 3 до 3,5 лет.

Далее я логично заинтересовалась вопросом о механизмах регуляции рыбонаселения  в природных условиях. Не буду скрывать, лемминги мне вспомнились по ассоциации. Если цихлиды занимают в озерах ограниченные «пятачки» пространства, как регулируется их численность?

Изначально муж старательно рассчитал, какому количеству рыб будет удобно в наших размерах. В первые же недели пришлось подселять еще. Пока их плавал десяток, они дрались так, что только клочья летели! У цихлид территориальный инстинкт подавляется только стрессом перенаселения. В итоге в аквариуме оказалось четыре «семьи» - по пять штук псевдотрофеусов, голубых дельфинов (один из которых был леопардом), лабидохромисов и меланохромисов. И все, кроме дельфинов, которые зреют дольше, достигнув половой зрелости, принялись интенсивно выводить мальков. В какой-то момент казалось, что аквариум перенаселен, столько мальков разной степени подрощенности там мельтешило! Неоднократные попытки подсчета не увенчались успехом: они почему-то не хотели стоять на месте.

Цихлид держат еще несколько моих знакомых. При примерно равной старательности и опытности содержания, в трех известных мне аквариумах менее 200 литров объемом пока никто не вывелся. Вероятно, при недостаточном объеме у рыбок просто не возникает желания метать икру?

У нас в какой-то момент попытки выводить мальков тоже прекратились. Но тут сынуля выступил фактором естественной регуляции, высыпав в аквариум банку корма целиком. Мы потеряли оставшихся трех голубых дельфинов (одного до этого забил леопард) и самых крупных и прожорливых рыб остальных видов. После чего в аквариуме опять пошли «мальковые волны».

Второй столь же массовый падеж случился после попытки «освежить популяцию»…

Все знакомые аквариумисты, когда я пытаюсь обсудить, не решили ли взрослые особи уступить место столь самоотверженным образом, или незаметно улыбаются, или гомерически хохочут, в зависимости от воспитания.

Но ведь наш старый леопард умер-то у меня на глазах!

В общем, ясно, что ничего не ясно.

Лабидохромисы с псевдрофеусами опять плодятся с такой силой, что мы отказалась от идеи попробовать еще раз вырастить голубых дельфинов. Кажется, им будет тесно.

Зато я самолично завела сразу двух птеригоплихтов (Pterygoplichthys gibbiceps), презрев соображения мужа о «природном биотопе». В нашем аквариуме из растительности лучше всего себя чувствуют сине-зеленые водоросли. Наверное, потому что рыбки практически не обращают на них внимания. В отличие от тех же анубиасов, из которых получаются столь изысканные инсталляции! Пришла моя подруга с полукровкой хаплохромисом, отселяемым из существенно менее заросшего аквариума, и сказала, что у нее аквариум чище, потому что сомики чистят! Идея меня увлекла до глубины души! Тем более, что она уверяла, что цихлы сомиков полностью игнорируют.

Теперь у нас ползают две «рыбки-бабочки», как их сынуля обозвал. Но на стеклах аквариума это пока что не слишком отражается. Ну и ладно, зато сколько удовольствия!

Инна Суворова, г. Москва