Главная / Точка зрения

Урок амурной словесности

Если ваш «зая» уже больше не развешивает ушки и не желает делиться капусткой, если ваша «киса» не мурлычет на своей подстилке, а уходит гулять по крышам, – вам пора расширить амурный лексикон.

Современный любовный лексикон скудеет по множеству причин. Одна из важнейших – мы забыли классику. Ну, пролистайте же «Новую жизнь» Данте по пути на свидание, пробегите глазами по страницам «Страданий юного Вертера» (кстати, финал будет почти как в «Бойцовском клубе», если помните). Ну, ознакомьтесь с «Житейскими воззрениями Кота Мурра», прежде, чем идти в кино на премьеру второй части «Гарфилда»!

Голливудские фильмы, вытесняющие классику, – вообще особый лаконичный мир, в котором супергерою нет времени на долгие романтические беседы; между перестрелками он успевает лишь сказать: «Эй, детка!». Согласно замыслу сценаристов, сказанного достаточно, чтобы пышногрудая «детка» упала в мускулистые объятия. Женские любовные реплики, как правило, ограничиваются вздохами типа «О-у, кра-а-савчик!».

Другая, не менее важная причина, – новые средства связи, требующие немедленного ответа и не оставляющие времени на размышления. Даже если влюбленный имеет при себе томик Петрарки, а потому не нуждается в тайм-ауте из-за того, что муза любовной поэзии Эрато опять опоздала на последнюю колесницу, ему помешает размер стандартного sms. «О вашей красоте в стихах молчу, и уповать не смею на прощенье…»

Все мы знаем, что так было не всегда, что сухость мысли – лишь примета времени. Влюбленные прошлых столетий, движимые тем же инстинктом, проявляли незаурядные способности в деле сочинения пламенных посланий. После тщательного изучения любовной переписки Наполеона, Мирабо, Дидро, Стендаля, Флобера, а также многих других выдающихся деятелей XVIII и XIX веков, я решил, что современным Ромео и Джульетте необходим урок изящной словесности от мастеров амурного жанра. Вот небольшая подборка эпистолярных цитат, подходящих для любого случая.

Если вы, уважаемый Ромео, не желаете связывать себя вечными клятвами и обязательствами, отправьте своей Джульетте письмо господина Флобера:
«С тех пор, как мы признались, что любим друг друга, ты постоянно спрашиваешь себя, - почему я не решаюсь прибавить «навеки». Дитя! ты думаешь, что будешь любить меня всегда; всегда! как высокомерно звучит это слово в устах человека! Ведь ты любила уже и раньше, неправда ли, - как и я; вспомни, - и тогда ты говорила, - навеки. Я поступаю жестоко, я огорчаю тебя… Но я предпочитаю омрачить твое счастье теперь, чем сознательно преувеличивать его, как делают все, чтобы потом утрата счастья заставляла еще больше страдать… Кто знает? Может быть, ты мне будешь благодарна потом за то, что у меня хватило мужества не быть чересчур нежным…
В мире для меня существуют только прекрасные стихи, стройная, гармоничная, певучая речь, красивые закаты, лунный свет, колоритные картины, античный мрамор, выразительные лица. Все остальное – ничто.
Я прежде всего человек фантазии, каприза, неожиданностей. Когда-нибудь я уеду далеко отсюда, и никто обо мне ничего больше не услышит.
Позволь мне любить тебя, как я хочу, как свойственно мне, как диктует мне моя индивидуальность. Не принуждай меня ни к чему, я все сделаю.
Пойми меня и не осуждай».

Милая барышня Джульетта! Ромео сбежал к другой? Не кляните его, на чем свет стоит. Госпожа Нинон де Ланкло, как-то раз, уклонившись от употребления слова «бабник», выразила свое чувство к маркизу Севинье в семидесяти четырех благозвучных словах:
«Вы полагаете, многоуважаемый, что нашли неопровержимое доказательство, ставя мне на вид, что над собственным сердцем вы не властны: нельзя его подарить кому хочешь, и потому вы не свободны в выборе предмета влечения… Что за оперная мораль! Оставьте этот трюизм женщинам, которые этим готовы всегда оправдать свои слабости; им нужно иметь, на что ссылаться. Это напоминает того доброго дворянина, которого описал Монтень: когда его трепала подагра, он так сердился, что готов был закричать: проклятая ветчина!»

Если свобода вам уже наскучила, господин Ромео, воспользуйтесь письмом Наполеона Жозефине:
«С тех пор, как мы расстались, я все время печален. Мое счастье – быть возле тебя. Непрестанно думаю о твоих поцелуях, о твоих слезах, о твоей обворожительной ревнивости, и прелести несравненной Жозефины непрестанно воспламеняют мое все еще пылающее сердце и разум. Когда освобожусь я от всех тревог, всех дел, чтобы проводить с тобой все минуты моей жизни; когда моим единственным занятием будет любить тебя и думать о счастье, говорить тебе и доказывать это? Я пошлю тебе свою лошадь; все же надеюсь, - ты скоро сможешь ко мне приехать...»

Лошадь. Не каждой девушке придется по душе такой подарок. Отправьте ей «Бентли» - если вы менеджер крупного банка; «ЗиЛ» - если председатель колхоза отмечает сбор урожая; генеральскую «Победу» - если ты рядовой российской армии, который не торопится домой… Лошадь – только если фамилия твоя - Запашный.

Сейчас, Джульетта, главное – не показать свой восторг от подарка. Госпожа Нинон де Ланкло, ваш выход!

«Мы, женщины, являемся в мир с этой неопределенной потребностью любви, и если мы предпочитаем одного другому, скажем откровенно, мы уступаем не известным достоинствам, а скорее бессознательному, почти всегда слепому инстинкту… Вам льстит любовь женщины, ибо вы предполагаете, что она считается с достоинствами любимого существа: вы оказываете ей слишком много чести, скажем лучше, вы слишком высокого мнения о себе…»

Сдается мне, Ромео, Джульетта не простит, если узнает, что вы на побережье Коктебеля. Напишите ей, что случайно оказались в рядах российской армии: девчонки любят военных и жалеют их. Впрочем, не пишите. Заключенный Венсенской крепости граф Мирабо обо всем позаботился:
«Уже три месяца томлюсь вдали от тебя, уже три месяца ты мне не принадлежишь, и мое счастье кончено. И все же, просыпаясь утром, я ищу тебя, мне кажется, что мне недостает половины меня самого, - и это правда. Раз двадцать в день я спрашиваю себя, где ты. Суди же по этому, насколько сильна иллюзия, и как жестоко, что она разбита. Ложась спать, я всегда оставляю тебе местечко. Я прижимаюсь к стене, и предоставляю тебе добрую половину своей узкой постели. Это движение машинально, и мысль бессознательна».

Небольшая правка для рядового Монтекки: «Ложась спать, я занимаю нижнюю койку, а на верхнюю никого не пускаю… Это движение машинально, мысль бессознательна, а прапорщику, надеюсь, однажды надоест меня бить…». Она прослезится и простит вас.

Если не простит, убедите ее, что сходите с ума от разлуки. Господин Бенжамэн Констан, просим! Нет-нет, доктор не будет против!

«Завтра вечером, завтра вечером? Что это за вечер? Для меня он начнется в 5 часов утра. Завтра – это сегодня. Слава Богу, вчера уже прошло. Итак, я буду у вашей двери в 9 часов; мне скажут, что вас нет. Я приду между 10 и 11 – неужели мне скажут снова, что вас нет.
Я уже страдаю заранее за то, что придется выстрадать. Я убежден, что вы мне не верите. Это потому, что вы меня не знаете. В моей душе есть мистическая струна. Пока ее не коснулись, - душа моя недвижима. Лишь только она задета – все решено. Быть может – еще не поздно».

Милая Джульетта! Ромео теперь будет принадлежать только вам. Осталось отправить ему письмо госпожи Жорж Санд:
«Любовь – это счастье, которое дарят друг другу.
Я упрекаю тебя, тебя, который столько страдал! Прости мне, мой ангел, мой возлюбленный, мой горемычный. Я так страдаю сама, - не знаю, кого мне в этом винить? Я жалуюсь Богу, прошу у него чудес: он их не дает, он оставил нас. Что будет с нами? Следовало бы, чтобы один из нас был достаточно силен для того, чтобы выздороветь от этой любви, но не обманывай себя, у нас нет этой силы ни на то, ни на другое, - ни у тебя, ни у меня…»

И последнее, господа влюбленные. Если у вас неразборчивый почерк, если вы не усвоили урок, если время (или любовь) не ждет - воспользуйтесь универсальным шаблоном господина Дидро:
«Пишу, не видя. Первый раз пишу в сумерках: это положение должно бы привести меня в очень нежное настроение. Но я чувствую лишь одно: я бы не ушел отсюда. Надежда увидеть вас удерживает меня здесь, и вот я продолжаю беседовать с вами, даже не зная, - выходят ли у меня буквы! Повсюду, где их не будет, - читайте, - я вас люблю».

Вариант для пользователей ICQ и электронной почты (для вас, посетители WomenWeb!): «Пишу, не видя клавиш… За каждым f;gjkasrrosfljsl;jweo читайте:

Я Вас люблю!»

Дмитрий Аринин